Протокол экстренного объединённого заседания Севастопольского Совета, президиума Центрофлота и пр. 20 февраля 1918 г. по поводу германского наступления

Протокол экстренного объединённого заседания Севастопольского Совета, президиума Центрофлота и пр. 20 февраля 1918 г. по поводу германского наступления

Протокол № 20

Экстренного объединённого заседания С. В. Р. и Крестьянских Депутатов, президиума Центрофлота, В. Р. Штаба и по три представителя от судовых, береговых, заводских и цеховых комитетов по председательством товарища Пожарове при Секретаре Капустине. 1918 года февраля 20-го дня:[1]

Заседание объявляется открытым в 3 часа дня.

После открытия товарищ Пожаров огласил повестку дня. Затем прочитано было радио в связи с возобновлением Германией военных действий.

Товарищ Пожаров: по этому вопросу слово предоставляется товарищу Спиро.

Товарищ Спиро: делает доклад о ведении мирных переговоров с Германией и о возобновлении Германией военных действий с Россией (подробный доклад в стенограмме[2]).

Товарищ Алексакис: от фракции Р.С.-Д.Р.П. большевиков заявляет: так как этот вопрос весьма важный во фракции не обсуждался, для того или иного решения сделать перерыв.

Товарищ Шерстнев: от фракции С.-Р. присоединяется к заявлению тов. Алексакис.

Внесено предложение сделать перерыв до 8 часов вечера и второе предложение до 6 часов.

Предложение ставится на голосование и принимается большинством голосов за 8 часов вечера.

Объявляется объявленное заседание открытым в 8 часов 45 минут.

Товарищ Пожаров объявил, что Исполнительный Комитет счел нужным пригласить по два представителя от социалистических партий которым были разосланы повестки.

Затем товарищ Пожаров объявляет, что пользуются правом решающего голоса члены Совета В. и Р. Депутатов, Крестьянских Депутатов, а все остальные с правом совещательного голоса.

Заявлено: как Центрофлот.

Товарищ Пожаров: так как Центрофлот пользовался на прошлом заседании правом решающего голоса, президиум Исполнительного Комитета предоставляет Центрофлоту право решающего голоса.

После чего товарищ Пожаров огласил полученное радио.

Товарищ Шерстнев предлагает президиуму записать представителей от фракций, которые будут делать доклад от фракции.

Предложение принимается без возражений.

После чего внесено предложение предоставить нефракционным ораторам высказаться вперёд фракционных.

Л. 167об.

Предложение принимается, ограничив оратора 10-ю минутами.

Внесено предложение предоставить слово от социалистических течений по одному оратору.

Затем открылись прения по текущему моменту в связи с возобновлением Германией военных действий.

Товарищ Конторович: В пространной речи предлагает обратиться к представителям действительного народного Учредительного Собрания, чем Ц.И.К. В.С.С.

Товарищ Степанов, возражает товарищ Бируля, который защищал Учредительное Собрание, которого перебивают шумом и аплодисментами, председатель трижды обращается к Собранию с просьбой тишины. Оратор продолжает указывать, что мир ещё не подписан. Оратора в конце речи прерывают шумом.

Товарищ Киримиджи: который указывает, что Германия наступает по такой линии, какую провёл пальцем Гофман, что делает разрез некоторых национальностей. Оратор, уклоняясь от существа, рисует критическую минуту армянского народа в связи с заключением мира. В заключение оратор призывает к единению. (Аплодисменты).

Вносится, голосуется и принимается предложение и прекращении прений и дать высказаться фракционным ораторам.

Вносится предложение: по сколько оратором дать высказаться от фракции.

Принимается предложение дать по два оратора от фракции.

Товарищ Коломин: С.-Д. Большевиков: Указывает, что здесь только говорилось поверхностно, а положение несколько не так потому, что мир если будет подписан, под давлением штыка.

Оратор отвечает подробно по речи правых С.-Р. и оборонцев. Оратор подробно описывает положение германского пролетариата. Оратор очень выпадно отвечает товарищу Бируля, сказавшему: «что мы будем бить чужих и соглашаться со своими». Оратор говорит более 1/2 часа, что вызывает с крайне правого кресла крики «довольно», «время вышло». Заканчивает оратор надеждой, что это наступление последний шаг буржуазии.

Товарищ Карачунский: указывая, что предыдущий оратор думает, что рука бьющего скорее устанет, чем физиономия, по которой бьют. Подчёркивает психологию собрания, как и прежде не выслушав ораторов. Затем читает статью из газеты товарища Каменева, затем оратор вспоминает физиономию и доводы Троцкого о мире, как о гибельном

Л. 168.

Далее оратор рассказывает почему Россия оказалась в таком положении, потому что ещё Каутский сказал, что «плохо будет той партии, которая, будучи не в большинстве, а опираясь на силу штыков задумает учредить диктатуру пролетариата». Как раз в таком положении и очутилась Россия.

Оратор заканчивает надеждой, что отрезвление произойдёт из Петрограда.

Товарищ Шерстнёв лев. С.-Р.: который говорит, что мы все сейчас выслушали товарищей противоположного мнения, которые старались [воспользоваться] критическим положением революции, чтобы ещё немного вылить на нас грязи. Но мы на это не идём и в трагический момент от дела не уходим. Оратор очень примерно указывает на роспуск Учредительного Собрания, что если мы его учредили – то мы его и упразднили. Оратор приводит очень веский довод в ответ на социалистическую Конференцию. Затем оратор подчёркивает, что предыдущие читали здесь только то, что им нравилось, а что нет, того не читали, но я буду читать здесь, то, что вы сами прочт[ёте?][3]. Затем оратор в очень пространной речи отвечает на все вопросы правым ораторам (аудитория слушает спокойно). Оратор говорит больше всех ораторов, около часу. Заканчивая подчёркивая: исхода нет, мир не надо заключать. Оканчивает под шум аплодисментов.

После чего вносится предложение ограничить время остальным ораторам 15-20 минутами. (Голосованием принимается).

Товарищ Алексакис: Начинает с того, что как велись переговоры о мире, всенародно переговоры все печатались, потому мы марксисты и пошли мириться с германскими генералами как для агитации, чтобы знали и слышали все народы мира.

Товарищ Керемеджи делает справку о положении армянского населения.

Товарищ Пожаров делает разъяснение к речи Керемеджи.

Товарищ Дубиновский: которого встречают шутливым «ура» и аплодисментами, он принимает всерьёз и отвечает, что очень рад (смех). Который очень медленно говорит и кратко. Отвечая своим предыдущим противникам. Оратора часто прерывают. Неоднократно он всё-таки пытается продолжить. Оратор недоговаривает 20 минут, кончает под очень резкие аплодисменты.

Последнее слово принадлежит товарищу Шашко Л. С.-Р. Встречается шумными аплодисментами. Оратор начинает речь извинением, что его речь ввиду переутомлённости может быть и не логичной. Оратор характеризует утопичность идеи воскрешения Учредительного Собрания. Указывая, что после боя кулаками не машут, так говорят мужики, и мы сыны

Л. 168об.

мужиков тоже в это верим. Оратор указывает, что мир подписывается под страхом штыка над самим Советом Нар. Ком., а при создавшемся безвыходном благодаря предательству Германских империалистов положению. Оратор заканчивает надеждой, что пролитая кровь всех нас не пройдёт напрасно. (Шумные аплодисменты).

Затем вносятся и оглашаются резолюции. 1-я фракции левых С.-Р. 2-я фракции С.-Д. Большевиков. 3-ья С.-Д. Объединенцев.

Во время чтения резолюции С.-Д. Объединенцев ввиду её длинности несколько раз прерывают смехом.

Затем товарищ Коломин говорит в защиту резолюции № 2.

Затем председатель комитетов призывает своих товарищей воздержаться.

Председатель делает разъяснение. После чего приступают к голосованию резолюций.

Товарищ Новосельская предлагает обе резолюции С.-Д. Большевиков и Л. С.-Р. слить, оставив 4-й её пункт о Чрезвычайном Съезде.

Товарищ Шестернев[4]: ввиду невозможности перерешить после принятия фракцией предлагает создать комиссию для выработки общей.

Фракция С.-Д. Большевиков присоединяется к Л. С.-Р.

После чего ещё раз оглашается резолюция № 1 и резолюция № 2.

Голосуется резолюция Л. С.-Р. – 101 голос.

Голосуется резолюция С.-Д. Большевиков – 78 голосов.

Голосуется резолюция С.-Д. Объединенцов – 5 голосов.

После чего голосуется предложение о создании согласительной комиссии.

Составление каковой поручается фракциям.

Товарищ Керемеджи делает запрос И. К. о приказе Бахчи-Сарайского В.Р.К.-та.

Председатель делает разъяснение. После чего в 3 часа 15 минут ночи заседание объявляется закрытым.

Председатель.

Секретарь.[5]

Л. 169.

ПРОДОЛЖЕНИЕ[6] ЭКСТРЕННОГО ЗАСЕДАНИЯ С.В.Р. и Кр. Депутатов, Президиума Центрофлота, В.-Р. Штаба и по 3 представителя от судовых, береговых, заводских и цеховых комитетов 7/20 Февраля 1918 г. под председательством товарища Пожарова при секретарях Марченко и Капустин.

После 4-х часового перерыва, в продолжение которых фракциям было предложено рассмотреть данное серьёзное положение и придти к определённой линии, заседание было открыто в 9 часов вечера.

Президиумом было решено дать высказаться 2-м представителям от каждой социалистической партии.

Товарищ Риш представляет списки ораторов в президиум.

Решающим голосом пользуются Совет В. Р. и К. Депутатов и Центрофлот.

Председателем Пожаровым были прочтены радиотелеграммы, полученные за последние дни.

Вырабатывается порядок прений. Предлагается высказаться раньше ораторам внефракционным. Прения ограничиваются 10-минутами.

Товарищ Риш: Товарищи, за 10 минут, которые представлены мне, я не могу в широком масштабе охватить все сообщения, которые связаны с миром и войной, так как они очень серьёзны. Товарищи, я хотел бы сказать несколько слов, почему я хочу говорить вне фракции, вне крыльев, говорить, как человек без дипломатических увёрток. Вопрос о войне и мире захватил все силы демократии. Всякий из нас знает, что война несуразна для человечества. Мир похож на мир сумасшедших. Солдат, втыкая штык в грудь своего противника, должен знать, что и у германца остаются обездоленная мать, жена, сестра и дети. Весь фактор войны несуразен. Истекающий кровью в предсмертной агонии несчастный ждёт ответа за что он умирает, но ответа не находит. Революция началась при гражданском сдвиге, и демократия бросила тот лозунг мира на тех основах, которые не произносило ни одно государство, ни при одной войне. Мы столкнулись с фактом, когда Л. Троцкий за подписью Ульянова-Ленина подписали мир на тех условиях, которые диктует Германия. Я из трудящегося народа, где существует идейная борьба. В настоящий момент у всех партий должно быть одно основное мнение и в этот момент партийных счётов не может быть. Игра была ва-банк. Политика была колеблющей. Перед нами два положения: 1) Экономическо-политическое рабство, 2) завоевание прав человека. Ульянов-Троцкий говорил империалистам всех стран, что демократия пойдёт и победит. Мы сумеем продолжить войну, мы сумеем найти реальную силу. Это надежда, это мечта. Я хочу сказать, что наша задача в настоящее время забыть всё и объединиться. Если мы разъединимся мы проиграем. Надо объеди…[7]

РГАВМФ. Ф. Р-181. Оп. 1. Ед. хр. 16.